Домой Новости Страсти по бренди, или Мог ли город Коньяк решить проблему армянского напитка

Страсти по бренди, или Мог ли город Коньяк решить проблему армянского напитка

23
0

Страсти по бренди, или Мог ли город Коньяк решить проблему армянского напитка

Страсти по бренди, или Мог ли город Коньяк решить проблему армянского напиткаАрмения, согласно одному из требований соглашения с ЕС, должна к 2043 году отказаться от фирменного названия алкогольных напитков. Колумнист Sputnik Армения вспоминает, как удавалось беречь отечественный коньяк в советские времена.

Время летит неудержимо, 22 года – миг, не успеешь оглянуться, а на дворе уже 2043 год, и на полках армянского коньяка как такового нет, остался только в памяти.

Таково жесткое требование соглашения между Арменией и ЕС, по которому наши компании по производству коньяка обязались отказаться от фирменного названия этого алкогольного напитка. То же самое относится к шампанскому, которое, предположительно, станет «игристым вином», а коньяк, скорее всего, – «бренди».

Из истории вопроса. Во времена великого, могучего Советского Союза об изменениях в названии напитка не могло быть и речи. Уинстон Черчилль, как и весь просвещенный мир, конечно, знал, что города Коньяк в Армении нет, и потому называться так продукт не может. Но это тот случай, когда сила права безропотно уступала праву силы – спорить с Москвой было бессмысленно, лучше было пить да помалкивать.

Тут надо бы сказать, что продукт Ереванского коньячного завода был не только хорош, но и недорого стоил. Помню времена (50-е годы прошлого столетия), когда водку в Армении пили мало, а коньяк почти все и по всякому случаю. И, что интересно, трехзвездочный (так называемый ординарный) мало чем уступал по вкусу марочным, которые чаще приносили в подарок, нежели выставляли на стол.

В натуре это выглядело так: принесли кому-то «Наири» в роскошной упаковке, презент приняли и до поры до времени затолкали глубоко в шкаф. Затем коробку извлекают из хранилища и дарят кому-нибудь из уважаемых. Тот сердечно благодарит и поступает точно так же – до лучших времен отправляет бутылку на хранение. Нельзя было исключить, что спустя какое-то время, совершив круговорот в природе, переходящий из рук в руки «Наири», вновь вернется к первому владельцу, окажется в том же шкафу и на том же месте. 

Чем пахнет армянский коньяк — «чудеса» отечественного производства>>

Первый шок вместе со всеми я испытал в 1998 году, когда Ереванский коньячный завод за каких-то 30 миллионов долларов продали французской компании Pernod Ricard. Правда, французы обещали в течение 5 лет вложить в сельское хозяйство Армении еще миллион, но это никого не утешило.

Первое, что, точнее – кто, сегодня вспомнился: великий Маркар Седракян – Герой Социалистического Труда, основатель армянской технологии изготовления солнечного напитка, создавший 15 его видов. За ним сразу же возник Михаил Ханоян, самый знаменитый директор Ереванского коньячного завода. Знал и того, и другого, могу представить их боль и обиду, будь они сегодня живы.

Но что случилось, то случилось, помешать было некому, и тогда в ЕС решили так: в страны СНГ наш продукт будет поставляться под прежним славным именем, в дальнее же зарубежье (где рынки не удалось завоевать по сей день, и едва ли удастся когда-нибудь) будет экспортироваться под бледным и расплывчатым названием «бренди».

Помешать не было никакой возможности.

– Почему? – кипятился мой друг Виген Карапетян. – Мы, вроде бы, умная нация, могли ведь сделать ход конем и решить вопрос по-армянски.

– Это как?

– Очень просто. Надо было всего-навсего поручить сельсовету какого-нибудь Айгешата, Айгезарда, Цахкунка-Махкунка выступить с предложением переименовать одно из этих сел в «Коньяк». И передать наше горячее «мерси» французам из Коньяка.

– Не знаю, возможно…

С другой стороны: все течет, все меняется, и ценителей истинного армянского коньяка у нас становилось все меньше, а отдающих жженным сахаром фальшивок, вместо настоящего «Наири» или «Двина», появлялось все больше.

В начале 50-х их у нас не было вообще, первые суррогаты появились в середине 60-х, но с ними жестко боролись: содержимое – на слив, производителей – на нары. Затем развернулись кампании против алкоголизма и пьянства: в 1972 году – при Брежневе (первое лицо в Армении – Антон Кочинян), в 1985 году – при Горбачеве (первое лицо в Армении – Карен Демирчян). 

Вторую кампанию помню лучше.

Был в командировке в Горисе. В день объявления похода на водку жители Караунджа обвязали траурными лентами стволы тутовых деревьев и стали подсчитывать убытки. Исходили из того, что к 1984 году потребление алкоголя с учетом подпольного самогоноварения достигало 10,5 л на человека в год, или 90-110 бутылок водки на каждого взрослого мужчину. Это – в СССР, включая, разумеется, и Армению. Горисцы посчитали отдельно для себя и прослезились. Исключая мизерное количество трезвенников, получалось: сократить производство тутовки предстояло вдвое, а то и больше. А на что жить?

Но это – так, мелочи, это – во-вторых и даже в-третьих. Тогда получилось, как во время землетрясения 1988 года, когда все сразу подумали об Армянской АЭС: устоит или разрушится? В 1985-м все вспомнили Ереванский коньячный завод. Что с ним будет?

С ним ничего не случилось, завод уберегли. Хотя во многих республиках поспешили вырубить виноградники и перепрофилировать винные заводы под молочные. Как в 70-х Антон Кочинян, так и в 1985–м Карен Демирчян, где надо умом, где надо хитростью, а где и еще чем надо, наш коньячный спасли.

Удастся ли спасти армянский коньяк в 2043 году? Поживем – увидим.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь